Главная страница

Всё о человеческом общении и ораторском искусстве

Психология коммуникации

Психология коммуникации (общения)

Психология общения

Коммуникация (лат. communicatio) - буквально означающее «общее» или «разделяемое всеми». В практическом плане - это процесс обмена идеями и информацией между двумя и более людьми, ведущий к взаимному пониманию.

Цели коммуникации могут состоять в следующем:

  • Обеспечение эффективного обмена информацией между людьми.
  • Совершенствование межличностных отношений в процессе обмена сообщениями.
  • Создание информационных каналов для обмена сообщениями между отдельными сотрудниками и группами и координации их задач и действий.
  • Регулирование и рационализация информационных потоков.

Коммуникации подразделяются на следующие виды:

  • межличностные или организационные коммуникации на основе устного общения
  • коммуникации на основе письменного обмена информацией.

По соотношению этих функций условно выделяются сообщения: побудительные (убеждение, внушение, приказ, просьба); информативные (передача реальных или вымышленных сведений); экспрессивные (возбуждение эмоционального переживания); фатические (установление и поддержание контакта). Кроме того, коммуникационные процессы и акты можно классифицировать и по другим основаниям. Так, по типу отношений между участниками различаются: межличностная, публичная, массовая коммуникации; по средствам коммуникации: речевая (письменная и устная), паралингвистическая (жест, мимика, мелодия), вещественно-знаковая коммуникация (продукты производства, изобразительного искусства и т. д.).

Основная модель коммуникации

Специфика обмена информацией традиционно зависит от особенностей социума, что и обуславливает содержание в этом понятии широкого спектра социокультурных смыслов. Но в любом случае термин «коммуникация» характеризуется наличием пяти компонентов, необходимых для успешного процесса взаимодействия:

  1. источник (тот, кто желает донести свою мысль до другого человека) – по сути это адресант, выступающий в роли генератора сообщения для передачи;
  2. проводник или преобразователь (то, что преобразует сообщение в сигналы) – то есть обычный передатчик, посылающий сообщения по какому-либо каналу связи;
  3. непосредственно канал связи (средство, путь передачи информации);
  4. приемник информации (то, что адаптирует и расшифровывает сигнал источника) – то же самое, что декодировщик, переводящий сигналы в «удобоваримое» сообщение;
  5. получатель (тот, до кого должна была дойти информация) – конечный адресат, для которого предназначалось сообщение.

Согласно этой модели коммуникационного акта, адресант генерирует и кодирует определенную информацию, используя знаковые средства, применяемые в знаковой системе соответствующего канала связи.

Адресат же, чтобы усвоить полученную информацию, проделывает то же самое, только в обратном порядке (результат его усилий – декодирование).

Николай Иванович Козлов.

Мой Карнеги.

В отличие от многих моих академических коллег, я не сноб и к Дейлу Карнеги отношусь с большим уважением. Да, он не имел психологического образования; по-моему, он не имел и просто высшего образования, но я от души пожелал бы многим моим академическим коллегам его внимания к жизни, здравого смысла и повседневной мудрости.

Да, еще и житейского успеха, который из всего этого вытекает.

Я начинал еще в то время, когда его «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей» была под идеологическим запретом и распространялась полуподпольно. Но я ее искал, я ее нашел, подробнейшим образом законспектировал (кон­спект до сих пор жив и сейчас как раз лежит передо мной) — и включил в свой образ жизни. Стал жить «по Карнеги».

Жизнь стала трудной.

Ну ладно, с «Улыбайтесь!» я еще как-то справился, хотя улыбка временами оказывалась кривой и к вечеру болели мышцы щек. Ничего, я в то время занимался еще и пением (возможно, вы догадались — занимался потому, что не имел ни голоса, ни слуха), так вот, эти занятия улыбкой великолепно со­вмещались с общей гимнастикой для лица.

Знаете? Губки вперед, в стороны, вперед трубочкой, влево, вправо, по кругу — и так далее.

Категорически отказался от категоричности, сделав исключение только для быстрого и категоричного признания своей вины. Исключения эти были нередки, потому что в случае недоразумений я поставил себе за правило считать, что ответственность за все лежит всегда и только на мне.

Ты опоздала? Прости, когда мы договаривались о встрече, я не учел, что тебе долго добираться.

Ты, наверное, бежала и волновалась?

Я учил себя жить проблемами других людей и на все смотрел с их точки зрения.

Трудно было отказаться от споров, помогала «педагогическая пауза» — правило помолчать десять секунд, прежде чем ответить. Пока молчал и переваривал выстрел собеседника, возражение куда-то убегало. И тогда я мог сказать: «Или так!»

Кстати, знаете этот анекдот? Привезли на просмотр Иосифу Виссарионовичу новый фильм, все волнуются. Фильм закончился, Иосиф Виссарионович покусывает свою трубочку… Заговорил: «Почему усы главного героя так похожи на усы товарища Сталина?! Расстрелять! (пауза) — главного героя (пауза), родственников главного героя, режиссера, всю труппу (попыхивает трубкой), наркома культуры…» Нарком культуры побледнел, подбегает: «Иосиф Виссарионович… А может, мы у главного героя усы сбреем?» Иосиф Виссарионович задумывается: «Или так…»

Очень любимый психологами анекдот!

Да, о чем это мы?

Так вот, тяжелее всего у меня шло «Проявляйте искренний интерес к собеседнику». Но я старался, использовал каждую возможность. Иду в парикмахерскую, сажусь в кресло и — да, и начинаю проявлять искренний интерес к личности парикмахерши. Расслабляюсь, улыбаюсь, ищу тему для беседы… Погода? Обещали похолодание. Много клиентов? Достаточно.

Черт, что бы еще спросить??

Ах да, лучше всего расспрашивать про нее саму. «Раз много клиентов — устаете?» — «Да, устаю…» — «А как домашние, понимают, поддерживают?» И вот она уже рассказывает про свою непослушную дочку, я ей сочувствую (вообще-то дочке, но вслух — маме), поддакиваю: «Да ну? Неужели? Так прямо и сказала, своей маме?», женщина расчувствовалась…

Она обслуживает меня, а я — ее.

Слава Богу, она уже заканчивает, и я, подстриженный и сильно усталый, могу с обворожительной улыбкой с ней по­про­щаться…

Книга Карнеги толстая, упражнений из нее можно набрать много, работал почти год. Результаты? О них я спросил у своих друзей и просто коллег, мне сообщили, что на живого человека я не похож, приветливость на автопилоте и вызывает недоверие, и вообще я стал не просто сладким, а по-настоящему приторным.

М-да… Но я не сказал себе, что год прошел зря, я сказал себе, что наработанное надо уточнить и доработать. Тем более что к тому времени вышел Эверетт Шостром, его «Анти-Карнеги, или Человек-манипуля­тор».

Кстати, здесь, похоже, очередное надувательство. Как я понял по прочтении Шострома, он никаким образом Карнеги не противоречил и не собирался, а противопоставили их издатели, чтобы книга Шострома покупалась. Карнеги знали, а его — нет, вот его к Карнеги и привязали.

Так или иначе, но я подошел к делу творчески и сделал с этой подсказкой свою новую программу индивидуальных занятий, своего Анти-Карнеги.

А именно: снял с лица улыбку, разрешил себе быть усталым и недовольным, даже когда из меня радостную улыбку вытягивали всеми силами. Нет, мне сейчас не до вас.

Любопытно, у людей выросло ко мне уважение.

Начал высказываться лихо и категорично, если мне что-то не нравилось, выплескивал это без задержки (а не нравилось мне многое, а темперамент был у меня всегда…), говорил громко, перебивал и не давал перебивать себя — друзья смотрели на меня с недоумением, но в новых компаниях стали принимать за лидера.

Где найдешь? Где потеряешь?

Если возникало недоразумение, я не извинялся, а уверенно и наступательно накатывался на того, кто мог оказаться виновным тоже. Вначале было на душе неловко, тем более что не всегда ловко выходило и по результату; когда же стал осуществлять наезды не абы как, а от души и убежденно, моя правота стала всеми пониматься.

Анекдот в тему: «Почему усы главного героя так похожи на усы товарища Сталина?! Расстрелять! (пауза) — главного героя (пауза), родственников главного героя, режиссера, всю труппу (попыхивает трубкой), наркома культуры…» Нарком культуры побледнел, подбегает: «Иосиф Виссарионович… А может, мы у главного героя усы сбреем?» Иосиф Виссарионович задумывается: «Или так…»

Комментарии закрыты